_______________

* Медведь.

Послышались громкие, тяжелые вздохи во всех углах.

- И надо же так! Крышу разобрал... Вытащил Андрейку... "хозяину" цепь обрубил. Обо всех позаботился. Улетели, что голуби... Вот и поймай их теперь!

- Игла в стог упала - знай пропала!.. Ха-ха-ха!

- О-о-ох, люди, люди! Спите! - кто-то сказал громко, с тоской. - Мы тля! Дворы есть, пашня есть, а нечего есть. Сердечушко, братцы, горит!.. Иной раз боязно - не задохнуться бы! Так и жмет, душит. Спите! Ладно!

- Дело ясное. У курицы - и у той сердце. Сел бы и я на коня сивого и поехал бы во чисты поля!

- Кто разгадает, где они? Посылал Никита Борисыч верховых по всем дорогам, да нешто поймаешь?.. Сам пес, Митрий, гонялся, да ни с чем и возвернулся... Теперь беда всем нам от боярина.

- Ничаво! Беда ум родит.

- Тише! - послышался тревожный шепот. - Не услыхал бы кто. Спите!

- Звезды одни... наши сестры... не скажут!.. Святой Егорий, оборони нас, грешных... И-их, их!

Шепот стих. Клонило ко сну. В лесу кричала неясыть, будто кошка; хрустели сучья под боком у сарая: может, заяц, может, еж! Их много в окрестностях... Жужжали, влетая стрелою в чердак, ночные жуки, косматые бабочки-бражники.

Огромная, пьянящая покоем тишина летней ночи брала верх. Вотчина боярина Колычева и лесные дебри погрузились в сон.

III

Московскому собору тысяча пятьсот пятидесятого года Иван Васильевич говорил: "Старые обычаи на Руси поисшаталися". Царю было всего двадцать лет, а упрямства на старика хватило бы.

После того и началось. Не миновало и богоявленской вотчины. Диковина за диковиной!

Один государев судебник что шума наделал!

Конечно, и в прежние времена в волостях полагалось выбирать мужицких старост, а на судах присутствовать "судным мужам" из крестьян, но сильные родовитые вотчинники умели обходиться и без того. Теперь попробуй, обойдись!