Прочь одиночество! Не надо схимы! Глупые старцы!

"По грехам моим хилое семя, не дающее всходов..."

О, эти мучительные мысли о будущем!

"Много пролито крови! Немало загублено и невинных душ!.. Церковь горько оплакивает убиенных. Горе велико! Оглянешься назад: кровавые следы устилают путь. А ведь по этому пути он явится к престолу всевышнего. К последнему ответу!"

Но... что сделано, то сделано. Грехи не должны пугать. И не угоднее ли богу благополучие царства?!

Что было - былью поросло, а ныне - новые заботы, новые тревоги. Достойно ли страдать о прошлом, когда силы нужны для будущего? Еще много ой, как много - надо сил!

Царевич Иван убил стрелою мужика, который оборонялся от его охотничьих псов... Тайный слуга государев Семен Верзилка донес: царевич, де, хмельной был и нарочно травил того мужика собаками, а в те поры, когда мужик упал, сраженный стрелой, царевич вместе с Василием Верейским, с Никифором Савицким и другими княжатами громко хохотали и даже непотребно ругались.

То же самое рассказал царю и другой его тайный холоп-соглядатай: царевич, де, во хмелю безвинно обижает малых посошных людей, ради потехи. И говорит: "Это вам не Иван Васильевич! Слаб стал в старости мой отец, жалостлив! Всех в страхе я буду держать, коли стану царем!"

Царевич горд, самолюбив и дерзок.

Иван Васильевич поднялся и помолился на икону.

"Прости мне мои окаянства! Сам бо есмь аз повинен в сем распутстве сына!"

Он вспомнил, как сам приучал некогда детей любоваться казнями...

Не он ли брал царевича на Красную полощадь, чтобы тот видел, как избивали до смерти бояр и заподозренных в измене чернецов Петровского монастыря?.. Да мало ли видел царевич всякого кровопролития!

И разве не он сам приказал пытать "по изменному делу" Ивана Михайловича Висковатого обязательно в присутствии царевичей? На их глазах покойный ныне Малюта отрезал подвешенному к бревнам бывшему печатнику и посольского двора дьяку Висковатому нос. Сам он, царь, с злорадством показывал царевичам изрубленные опричниками тела бояр и их сородичей.