Я не сразу понял, что Ю Вэ готовит себе достойную замену и одно время грешил на свою бабушку-эпидемиолога, о знакомстве с которой профессор пару раз мельком упомянул. Держа в голове их предполагаемый роман, я сначала слегка стремался, но потом быстро просек ситуацию и стал вкалывать. Тем паче, что работа предрасполагала к той самой самореализации, которую я не нашел на своем прежнем рабочем месте в желдорбольнице станции Тарасов-I.

Стремглав выскочив из «феррари» я едва успел подхватить Юрия Владимировича под руки – он уже намеревался снова рухнуть на мать-сыру, только в каком-нибудь более безопасном для его жизни месте. Как я понял, он выбрал кучу мокрой листвы под каштаном.

– А-а, Сережа, – с трудом пролепетал он, еле разжимая сухие слипшиеся губы. – Как странно вас встретить… в столь ранний час…

– А мне-то как странно, Юрий Владимирович, – проговорил я, невзначай подталкивая старика к машине, – вы даже представить себе не можете…

Я прекрасно помнил, что Ю Вэ и по-трезвой отличался завидным упрямством и весьма своеобразными понятиями о чувстве собственного достоинства.

Так что скажи я ему сейчас напрямую, что мол, подброшу до дома на своей тачке, он бы с гневом отверг мое предложение и попытался бы немедленно удалиться с гордо поднятой головой.

Впрочем, и трех шагов бы не прошел, если говорить по совести.

– Давайте немного посидим в тепле, поболтаем, – скороговоркой произнес я, уже усаживая Соколова на сиденье. – В кои-то веки свиделись…

– Да уж, – поджал он губы, – с тех пор, как ты забросил кандидатскую, я на тебя ч-чертовски разоб-биделся… И до сих пор сержусь.