Невмоготу ещё два дня сидеть в избе. Мудрила пошёл на работу, и Ивашка с ним напросился пойти, погулять, что ли. Вот они приходят к берегу реки. Там две ладьи на воде качаются, третью мужики спускать собрались. Такая огромная ладья - Ивашка таких и не видывал. Мужики вокруг неё стараются. Подкладывают под неё, подо дно ей, круглые брёвна, все вместе приналягут, затянут: - Двигай, двигай! Стронулась! Сама пойдёт! Кругляши-то покатятся - и ладья качнётся, с места стронется, немного вперёд продвинется. Они её поддерживают с боков, плечами приналягут, не скачнулась бы на сторону, не завалилась бы. А как она немного сдвинется, они за её следом подбирают брёвна и опять тащат их вперёд, подкладывают. Не одни мужики тут работают, ещё два-три мальчишки тут же вертятся, вроде помогают. Ивашке это дело показалось занятно. И он плечом приналёг, понатужился, запел: - Сдвинулась, сама пошла! А она сама не идёт, её надо толкать. И тяжёлая же, уже на плече мозоль натёрла. Как бы не надорваться. Ивашка отошёл, сел в сторонке, смотрит, как они, будто муравьи вокруг длинной соломины, хлопочут. Со стороны смотреть - будто весёлое занятие, вроде игра. Здоровые мужики - им нипочём. Когда он подрастёт, ещё сильней будет. Он такую ладью одной рукой подтолкнёт, она сразу в воду плюхнется, а сейчас ещё тяжеловато. Тут настал полуденный час, мужики прервали работу, достали узелки с обедом, сидят, едят, отдыхают. Рядом с Ивашкой те, другие, мальчишки пристроились. Расспрашивают Ивашку: - Ты кто такой, да откуда взялся, да как тебя по имени звать? От их громких голосов Ивашка оробел. Он и дома-то не любил с ребятами водиться. Он молчит, а они наперебой галдят: - Видал ладью-то? Хороша? Мы на ней в Смоленск-город поплывём. Ивашка шепчет: - И меня Мудрила обещал взять в Смоленск. Они сразу исполнились к нему уважением, другими глазами смотрят, спрашивают: - Ты Мудрилин ученик? Это тебе счастье, повезло. Он у нас такой мастер! Всему тебя обучит. Один мальчишка пищит: - У него не зазеваешься.