Государство вынуждено объяснять своим подданным мотивы своих поступков. Государство нуждается в словах. И, как мотивы, так и слова, их объясняющие, никакого отношения к истинным намерениям государств не имеют. Дело в том, что общественное сознание чрезвычайно инертно, это у нас мысль – швидка, это мы – быстрые разумом Невтоны, а народ, из нас, Невтонов, состоящий, "думает" куда медленнее, если мы вообще можем этот процесс назвать "думанием". Ведь как на деле выходит – вот ему, "Великому Немому", какие-то мысли "подбрасывают", какие-то, прости Господи, "идеи", вот он берёт одну и ду-у-мает. На площадях кричат горлопаны, щелкопёры пишут, головы в телевизоре бобочут, президентишка чего-то там "заявляет", "propaganda machine is working overtime", а народ всё ду-у-умает. Потом – соглаша-а-а-ется. Или – не соглаша-а-а-ется. Эту мысль отбра-а-а-сывает. Берёт другу-у-ую. Да прежде, чем начать ду-у-умать, её перед глазами ве-е-е-ртит. Неделю вертит, месяц. Народ ведь существо недоверчивое. А время ведь идёт. А государству ведь воевать надо. Или наоборот – из войны выходить.

Государство ВЫНУЖДЕНО рисовать чрезвычайно упрощённую картину событий, государство ВЫНУЖДЕНО раскрашивать эту картину всего в два цвета, государство хочет максимально ускорить процесс прохождения "мыслей" через народную "голову". Государство ВЫНУЖДЕНО давать названия вещам, у которых названия нет. И, дав некоему явлению название, государство оказывается ВЫНУЖДЕННО к нему привязанным. Мы кого-то назвали "Союзником". Для простоты картины, для ясности. Это было вчера, а сегодня он нам уже не только не союзник, а, напротив, враг.