― Вы договорились встретиться? ― спросил я, не скрывая интереса.

― Нет, дело обстоит не совсем так, ― покачал головой Максим. ― Соломатин обещал мне позвонить сам через три дня. Я оставил свой рабочий телефон, но от него с тех пор ни слуху ни духу.

― А в агентство ты снова не звонил? ― поинтересовался я.

― Ты, понимаешь, какая ситуация, ― нерешительно объяснил Максим, ― Соломатин настаивал только на односторонней связи.

― А почему?

― Он упирал на секретность предприятия, ― развел руками Сапожников.

― Понятно, ― пробормотал я. ― Знаешь, как-то мне вся эта бодяга не по душе.

Максим беспомощно посмотрел на меня и только пожал плечами.

― Но вы хотя бы договорились о возможных контактах в случае форс-мажорной ситуации? Ведь ты мог отправиться в командировку, сменить адрес, мало ли что, наконец, могло бы произойти, ― нетерпеливо произнес я, досадуя, что приходится вытягивать из Сапожникова информация в час по чайной ложке.

Я имел кое-какое представление о деятельности наших детективных агентств и в том, что поведал мне Максим, увидел уже несколько несостыковок.

Но о выводах, которые я сделал, Сапожникову пока что знать не надо.

― Да, ― неохотно подтвердил Сапожников, ― я даже не знаю, стоит ли об этом говорить... В общем, если мы не совпадаем через три дня, я должен был с двадцати трех до двадцати трех ноль пяти в любой день появиться возле кинотеатра «Темп».

― И ты, разумеется, не пошел, ― констатировал я. ― Заварил кашу, а сам...

― В первый день я не смог. Потом ― решил отложить на завтра, ― неловко объяснял Максим. ― Сегодня вот с тобой ужинал.

― А завтра найдется еще какое-то объяснение, ― продолжил я с саркастической усмешкой. ― Нет, старик, так дело не пойдет. Эта твоя стерва тебя с потрохами съест или в один прекрасный день подсыплет толченого стекла в варенье. Значит, договариваемся так: я нахожу тебе этого твоего филера, а дальше ты сам. И я должен быть в курсе всего, это обязательное условие. Идет?