В конце сентября 67г. молодого москвича вызвали в КГБ. И сказали: мы знаем, что вы составляете сборник материалов недавно закончившеговся суда. Предупреждаем, - если сборник будет закончен и распространен, вы будете привлечены к уголовной ответственности.

- 2

Как обыкновенно вели себя в такой ситуации наши соотечественники? Многие, даже не трусливые люди, решили бы: все, ничего не поделаешь, - и уничтожили бы подготовленный сборник. Другие, похрабрей, - спрятали бы его до лучших времен. Самые храбрые, не считаясь с непрошенными советами, закончили бы сборник и распространили бы его. Решившись сесть в результате на скамью подсудимых.

Человек, о котором я рассказываю, Павел Литвинов, будущий участник демонстрации 25 августа 68г. на Красной площади, поступил самым естественным - и самым невероятным образом. Вернувшись домой, он записал по памяти беседу в КГБ и эту запись отправил главным редакторам 4-х советских и 3-х иностранных газет - с просьбой опубликовать свое письмо. "Чтобы, писал он, - в случае моего ареста общественность была бы информирована о предшествующих ему обстоятельствах".

Это письмо тогда же было напечатано за рубежем, звучало по "голосам". А сам сборник - "Дело о демонстрации на Пушкинской площади 22 января 67г." вышел по-русски в Лондоне в 68г.

...Не знаю, как такое ощущается сегодня. Но в то время, услышав письмо Литвинова по радио, я был потрясен его поступком. Значит, - так можно? - Нет, так НУЖНО!

Еще пример, - не нынешней - дозволенной, а тогдашней преследуемой, обжигающе-опасной гласности. Осенью 73г. арестами, преследованиями и угрозами задавлена "Хроника", самиздатский бюллетень правозащитников. На допросах и судах "Хроника" однозначно квалифицируется как антисоветская и клеветническая. За нее судят и дают срока. И в КГБ диссидентов предупреждают и шантажируют: за каждый вновь выпущенный номер последует новый арест. И даже совсем не обязательно того, кто будет его составителем.