Было ли это выстраданным принципом? Или может быть просто диссиденты не испытали на себе в полной мере гонений, произвола и насилия? Нет, власти не щадили своих мирных оппонентов. И "на всю катушку" упекали правозашитников в тюрьмы, лагеря и психушки. Политзеки и там не мирились с произволом,требовали соблюдения своих прав, писали заявления, отказывались от работы, объявляли голодовки. Это была отчаянная борьба, но - ненасильственными средствами. Это была борьба со своими горькими невозвратными потерями и жертвами. Так, не вышли из лагерей Ю.Галансков, Ю.Кук, Вал.Марченко, О.Тихий, В.Стус, - и это далеко не полный мартиролог. А Анатолий Марченко, своей гибелью оплативший начало освобождения "политических"?

Да, мы скорбим о всех погибших товарищах. Но правозащитники никогда не призывали к самосуду и кровавому отмщенью. И лирический герой стихотворения Ю.Даниэля, на глазах которого гибнет от пули охранника один из его сотоварищей-зеков, с отчаяньем думает:

- 7

"Ну, чем отвечать? Матюками ли,

Ножем ли, поджогом? Пустое!

Расправы в бессмыслицу канули.

Одно только слово простое,

Настойчивое, как пословица,

Захлебывается и молит:

О, Боже, не дай мне озлобиться!

Спаси - не обрушивай молот!.."

Принцип ненасилия считался несомненным в диссидентской среде. Так было даже в период тяжких и постоянных репрессий, по своей массовости, жестокости и произволу несравнимых с сегодняшним днем. Но вот недавно, в январе 91г., появилось - за подписями некоторых диссидентов - обращение отступнически порывающее с этой традицией, по меньшей мере одобряющее, оправдывающее - если не призывающее - вооруженное восстание, насильственное низвержение существующей власти. Это было тем более неожиданным, что обращение исходило от участников организации, в своих программных документах всегда подчеркивающей принцип ненасилия. Я имею в виду "Письмо 12-и" членов партии "Демократический союз".