Тогда товарищи Михеля Зиверса рассказали им, как было дело: и про сражение с пиратами, и про гибель корабельного плотника, и про бунт его сына. "Конечно, - говорили они, - наш капитан шутить не любит, но уж чего-чего, а плетки-девятихвостки на "Мерсвине" никогда не водилось. А ежели кто крупно проштрафится, того капитан в ближайшем порту высаживает на берег, суровее наказания у нас не бывает."
Услыхав все это, англичане дружно расхохотались. "К такому хозяину, кричали они наперебой, - мы нанялись бы, не раздумывая!" Некоторые задрали рубахи и показали Михелю Зиверсу спины, вдоль и поперек исполосованные рубцами от ударов плети.
- Гляди, олд фрэнд, вот так нам посыпают солью черствый матросский хлеб!
Однако Михель Зиверс не желал никого слушать и с" пьяным упорством настаивал на своем решении ни за что на свете больше не возвращаться на "Мерсвин".
- Ты, приятель, наверное, мало повидал на своем веку шкиперов? спросил его один из англичан, и гамбургские моряки подтвердили, что Карфангер - его первый хозяин и что раньше Зиверс плавал юнгой на однотонном буере "Святой Иоахим" под началом капитана Клапмютца и дальше Гельголанда в море не бывал.
Видя, что никакие уговоры не помогают, двое из команды "Мерсвина" отправились назад к шлюпке звать на подмогу помощника боцмана. Однако когда тот появился в таверне, Михеля Зиверса там уже не оказалось. Англичане сказали, что он несколько минут тому назад отправился наверх в сопровождении смуглолицой сеньориты Долорес.