Штурман и боцман последовали совету Карфангера и также надели свое лучшее платье, как подобает первым помощникам капитана; у обоих на перевязях болтались внушительного размера шпаги. Затем капитан "Мерсвина" осмотрел свою команду, выстроившуюся на шканцах вдоль обоих бортов. Каждый имел при себе оружие, которым ему полагалось сражаться в бою. Вполне удовлетворенный осмотром Карфангер приказал привести пиратского капитана, сам же спустился в свою каюту и уселся в одно из кресел с клешнями-ножками.

Два старших матроса ввели связанного рейса. Карфангер расположился поудобнее, закинул ногу на ногу и положил на колено свою короткую шпагу. Некоторое время он молча разглядывал пленника с головы до ног. На алжирце была белая шелковая рубаха с разорванным воротом и довольно потертые голубые шаровары, доходившие до икр. Карфангер вгляделся в лицо пленника: на вид ему можно было дать не более тридцати лет. Из-под копны курчавых волос на гамбуржцев презрительно взирали черные глаза пиратского капитана.

- Назовите ваше имя, - обратился к нему Карфангер по-французски.

Рейс не проронил ни слова.

- Я хочу знать ваше имя, - настойчиво повторил Карфангер, - говорите.

- Пока я связан, вы не услышите от меня ничего, - сквозь зубы процедил рейс.

Карфангер секунду помедлил затем кивнул матросам.

- Развяжите ему руки и можете идти. Вы, боцман, тоже.

Тем временем штурман Янсен встал за спинкой кресла, в котором сидел капитан, и выразительно поправил торчавшие за поясом пистолеты.

- Вам не терпится узнать мое имя? - начал пленник, скрестив на груди руки. - Рейс Юсуф ибн Морад зовут меня мои люди, сын Морада, которого ещё долго будут помнить в Исландии. Но кто вы такой, если осмеливаетесь обращаться со мной словно с паршивым шакалом? И кто дал вам право коварно напасть на мой корабль и потопить его, хотя он мирно плыл своей дорогой?