Когда ей было десять лет, то во время урока рисования им однажды задано было нарисовать от руки круг. Но она воспользовалась для этого циркулем, таким образом с легкостью нарисовала совершенный круг и с торжеством показала свою работу соседке. Учитель подошел ближе, услышал ее хвастовство, открыл след циркуля в кругу и потребовал у девочки объяснений. Но она упорно отрицала все, не сдавалась ни на какие доказательства и, наконец, совершенно замолчала. Учитель совещался по этому поводу с отцом; оба пришли к решению оставить этот поступок без последствий, так как девочка обыкновенно ведет себя хорошо.
Оба случая лжи ребенка были мотивированы тем же комплексом. Как у старшей из пятерых детей в семье, у маленькой девочки рано развилась очень сильная привязанность к отцу, из-за которой в зрелом возрасте суждено было рушиться счастью ее жизни. Скоро, однако, она не могла не заметить, что к ее любимому отцу вовсе не подходит то величие, которое она готова была ему приписать. Ему приходилось бороться с денежными затруднениями, он вовсе не был так могуществен и знатен, как она воображала. Но с таким умалением своего идеала она не могла примириться. Сосредоточив, по женскому обычаю, все свое честолюбие на любимом мужчине, она подпала под власть сильнейшего побуждения к тому, чтоб быть отцу поддержкой против всех. Она хвастала поэтому перед подругой, чтобы избавить отца от унижений. Когда позже она узнала, что лед (мороженое) к обеду нужно перевести словом «glace», то у нее открылся ассоциативный путь к тому, чтобы упреки благодаря этим воспоминаниям привели, в конце концов, к страху перед стеклянными (Glas) осколками и черепками.