Однако она меня скоро привела в чувство.

"Не бойтесь! - сказала она; и чудно это было, как хозяйка дома говорит такие слова разбойнику. - Я видела вас в окно из спальни, когда вы прятались вон там под деревьями, и потому сошла сюда вниз и услыхала, что вы здесь под окном. Если бы вы подождали, я бы вам отворила, но вы уже сами успели справиться".

В руке у меня еще был длинный складной ножик, которым я отпирал задвижку. Я был небрит и грязен после долгого скитанья по дорогам. Вообще вряд ли бы многим пришла охота встретиться со мною с глазу на глаз, хотя бы и средь бела дня. А эта женщина смотрела на меня так приветливо, точно я был ее любовник, пришедший на условное свидание. Взяв меня за рукав, она потянула меня в глубь комнаты.

"Что это значит, барыня? Вы со мной не больно шутите, - сказал я самым грубым голосом, - а мне его не занимать. - Если вы надо мной какую-нибудь шутку сыграть хотите, так вам первой худо будет", - добавил я, показывая нож.

"Шутить над вами я не стану. Напротив, я ваш друг и хочу вам помочь".

"Извините, барыня. Поверить вам для меня трудновато. С чего бы это вдруг вы захотели мне помогать?"

"У меня есть на то свои причины, - сказала она. И потом вдруг, засверкав своими черными глазами, - потому, - говорит, - что я его ненавижу, ненавижу! Да, ненавижу! Теперь понял?"

Вспомнилось мне, что в гостинице хозяин рассказывал, и я понял. Взглянул я в лицо их светлости и увидал, что поверить им можно. Хотелось барыне отплатить своему мужу; хотелось по самому больному месту ударить, - значит, по карману. Так хотелось ей отомстить, что не стыдно было ей даже настолько унизиться и со мной в компанию войти, лишь бы только свое желанье-то исполнить. Были и у меня неприятели, и я тоже кое-кого ненавидел, но, кажись, даже и не понимал, какова бывает настоящая ненависть, пока не увидал лицо этой барыни, освещенное восковой свечечкой.