Вспоминается мне, что там была нарисована охота на оленя и, как свечка-то мелькала, так оно выходило, словно и лошади и собаки скачут вокруг по стенам. Кроме того был в этой комнате только целый ряд ореховых ящиков с медной отделкой. Крышки на них были стеклянные; и увидал я под стеклом те самые золотые медали; лежат они на красном бархате, рядами, блестят и переливаются. И некоторые из них такие большущие, - тарелку и толщиной чуть не в полдюйма. Пальцы-то у меня так и зачесались, и сейчас это я ножом под крышку.

"Погодите, - сказала она, задержав мою руку. - Вы можете достать кое-что лучшее".

"С меня и этого предовольно, сударыня. Дай Бог вашей светлости за доброту за вашу..."

"Вы можете получить лучшее, - повторила она. - Разве золотые монеты стоят меньше, чем эти вещи?"

"Деньги-то, известно, лучше всего бы!"

"Так вот. Он спит как раз над нами. Нужно только подняться по лестнице. Там под его кроватью стоит ящик, и в нем столько золотых денег, что ими можно наполнить весь этот мешок".

"А как я их достану, не разбудив его? "

"Что же за беда, если он проснется! - Говоря это, она посмотрела на меня в упор. - Вы можете помешать ему крикнуть".

"Нет! Нет, сударыня, этого я не могу".

"Ну, как хотите. Судя по вашей наружности, я приняла вас за человека с твердой душой; теперь я вижу, что ошиблась. Если вы боитесь одного старика, то, конечно, вам не достать денег из-под его кровати. Вы, разумеется, лучше можете судить о своих делах, только мне кажется, что вам следовало бы выбрать для себя другое ремесло".

"Не хочу я брать убийства на свою душу".

"Вы могли бы справиться с ним, и не делая ему большого вреда. Я ни слова не говорила вам об убийстве. Деньги лежат под кроватью. Но если у вас слабое сердце, то лучше вам и не пытаться".

Так старалась она меня обработать, то соблазняя деньгами, то подсмеиваясь над моей трусостью. Наверное, я уступил бы и попытал счастья наверху; да только взглянул я ей в глаза и увидал, с какой злостью, с какой хитростью смотрит она мне в душу.