Почувствовав полную беспомощность Довера, я решил раскрыть ему план, который обдумывал все последнее время.

- Вы говорите о противоядии, - осторожно начал я. - Насколько известно, существуют разные виды противоядий; одно является лекарством от этого зла, другое от того. Что вы предлагаете, если ребенок выпьет пинту керосина?

Довер понимающе кивнул.

- А раз для этого случая нет противоядия, разве ребенку суждено погибнуть? Отнюдь, мы даем ему рвотное. Ну а в нашем случае рвотное не годится. Или вот: какое лекарство дать человеку, страдающему от любви или ипохондрии? Нет такого. А меланхолику что вы пропишете?

- Перемену обстановки, - быстро вставил Довер. - Что-то такое, чтобы оторвать его от самого себя и его болезненных дум, дать ему новый интерес в жизни, придать смысл существованию.

- Вот именно, - торжествовал я. - Отметим, вы прописали ему противоядие, правда, не медицинское и не физическое, а некое неосязаемое. Теперь найдите подобное средство против чрезмерной энергии.

Довер, казалось, был озадачен и ожидал моего продолжения.

- Помните силача Самсона? Честную филистимлянку Далилу? А вы помните идею сказки "Красавица и чудовище"? Вам же известно, как таяли силы сильных, крепли я приходили к краху династии и многие народы погрязали и распрях или же, наоборот, спасались от внутренних раздоров, - благодаря любви к женщине.

- Вот вам и противоядие, - заключил я.

- Да-да! - в глазах его вспыхнула надежда, но, снова став серьезным, он невесело покачал головой: - А где взять ему избранницу? Такой же нет.

- Как-то вы упоминали о романе майора, еще до войны, когда он был молодым.

- Вы имеете в виду Дебору Фербуш, вашу тетушку Дебби?