Заведующая предупредила:

- Майор Блохин уже искал. Между прочим, он оставил нам приметы. Вот, под стеклом...

Денисов смутился:

- Тогда я посмотрю заявления о -затребовании вещей за девятое июля прошлого года.

- Пожалуйста.

Заявлений было восемнадцать, все они начинались с отпечатанной жирно стандартной фразы: "Прошу выдать вещи". В конце шла трафаретная типографская приписка: "Вещи получил сполна". Денисов аккуратно переписал фамилии заявителей, подумал, на всякий случай записал номера и серии паспортов, поблагодарил.

Потом вышел на платформу.

В привычной вокзальной суете Денисов чувствовал себя свободнее, и она уже не казалась ему беспорядочной и бессмысленной, как в первые месяцы работы.

Морозный день тихо клонился к вечеру. На восьмой путь подавали фирменный скорый, с другого конца станции к нему уже тащился электрокар с длинным хвостом почтовых.контейнеров. За ним должны были подать другой, поновее, с тремя гружеными тележками - для вагона-ресторана.

К отправляющейся электричке по морозцу спешили женщины с обувной фабрики. Бойко перекликались мороженщицы.

Майор Блохин у себя в кабинете что-то писал мелким неровным почерком, часто царапая бумагу. Увидев Денисова, он поднял авторучку.

- Ну как дела? - спросил старший инспектор. - Садись. Рассказывай...

- Надо написать запросы пассажирам, которые обращались к дежурным по камере хранения, - Денисов сел за приставной столик. - Может, кто-нибудь видел - Не уловид, - майор Блохин протер пальцами стекла очков и пристально посмотрел Денисову в глаза Денисов стал излагать свою версию как можно короче и объективнее, чтобы старший инспектор не подумал, что Денисов сам не замечает ее слабые стороны Блохин все понял сразу, но перебивать не стал.

- Я выписал всех, кто по тем или другим причинам обращался к дежурным по камере хранения... - Денисов замолчал.