Но если внимательно посмотреть, то станет ясно, что использовать понятия юнгианской психологии при интерпретации волшебных сказок можно только с определенными ограничениями. Открыв для себя эту истину, я вдруг осознала, что так и должно быть, потому что волшебная сказка создается не индивидуальной человеческой психикой и не относится к содержанию психики отдельного человека.

Юнг сформулировал свои понятия отчасти в результате наблюдения за собственными психическими процессами, отчасти благодаря наблюдению за психическими процессами других людей. Говоря об Аниме, мы имеем в виду мужчину как индивидуальность, с присущей именно ему Анимой. Говоря об Эго, мы имеем в виду Эго отдельного человека. А Тень означает менее развитую часть человеческой личности. Однако не следует манипулировать этими понятиями в сказках, к которым они не имеют никакого отношения. И даже если эти понятия формировались в ходе наблюдения за многими людьми, маловероятно, что их можно приложить к такому материалу, как волшебные сказки, ибо этот материал, скорее всего, создавался многими людьми или группой людей. Следовательно, мы должны вернуться к основной проблеме волшебных сказок. Относительно их происхождения нет единого мнения, и мы можем предложить еще одну гипотезу, основанную на психологической точке зрения.

Среди простых людей, например, среди крестьян или лесорубов, то есть в том кругу, где в основном создаются волшебные сказки, как правило, существуют два жанра: местные предания, саги и настоящие волшебные сказки. Сага порой не слишком отличается от волшебной сказки, но в большинстве случаев она связана с какой-то фантастической историей, случившейся в определенном месте, или в конкретном замке, или во дворце. Например, рассказывают, что в одной деревне люди стали свидетелями какого-то необычного события.