Клин, гремя металлом, поднимая облако пыли, медленно двинулся за воеводой. В десятке саженей за ним строились новые славянские колонны, но их воины были уже в обычных, а не в латных сапогах и над их головами не было мокрых шкур... По склонам гор, среди которых вилась дорога к перевалу, незаметные постороннему глазу, крались цепочки болгарских лучников, выступивших в поход еще до рассвета. Прекрасно знающие эти места, ловкие, как дикие козы, они охраняли славянские колонны от возможных засад и каменных обвалов. За очередным поворотом дороги показался первый вражеский завал. Нагромождение огромных камней, срубленных, вековых деревьев, а перед всем этим - неглубокий, однако широкий ров. По гребню завала виднелись каски укрывшихся за ними легионеров. Лучи солнца отражались от ярко начищенных медных труб, торчавших в нескольких местах укрепления. Это были специальные устройства для метания горючей смеси - "греческого огня". Обычно трубы-сифоны перевозились на повозках, но сейчас были сняты и установлены в завале против наступающих славян. Склоны обступивших дорогу гор были густо усеяны византийскими лучниками и пращниками, уже вступившими в перестрелку с болгарами. Воевода Святополк сделал шаг в сторону, пропуская живой таран мимо себя. Византийские стрелы и камни, попадая в русские щиты и латные сапоги, ломались либо разлетались вдребезги. Точно так же не причиняли вреда атакующим и стрелы, летевшие сверху. Они попросту застревали в толстых мокрых шкурах, а камни пращников скатывались по шкурам вниз. И железная колонна, не замедляя ни на миг своего размеренного движения, продолжала неуклонно двигаться на завал. Тогда из медных труб-сифонов, направленных на русский клин, полыхнули длинные смрадные языки пламени. Оно ударило в щиты, растеклось по ним, взлетело ослепительными снопами вверх. Яркие червленые щиты сразу потускнели, съежились и задымились в один миг высохшие шкуры. В воздухе резко запахло каленым железом, тлеющим деревом.