Надев высокие латные сапоги, они стояли по колено среди еще бушующего пламени и швыряли вниз веревки с навязанными на них узлами, опускали лестницы. Едва те касались земли, русы быстро лезли по веревкам и лестницам к подножию стены и бросались к византийским осадным машинам. Моментально оценив грозившую опасность, Куркуас, стуча сандалиями и прыгая сразу через несколько ступенек, стремглав помчался вниз. Почти у всех осадных машин уже кипели схватки, и Куркуас бросился к своему коню, дрожащей рукой схватился за повод. Поздно! С торчащей в боку стрелой скакун упал на колени, а перед Куркуасом вырос русский дружинник. В его правой руке сверкала секира, в левой шипел, разбрасывая по сторонам искры, горящий факел. Выхватив меч, Куркуас с ревом бросился на врага, но брошенное кем-то копье с силой ударило его в грудь...

Пригнувшись к гривам коней, грозно потрясая оружием, мчались вдоль стен Доростола "бессмертные". Однако крепостные ворота уже были наглухо закрыты, глубокий ров до половины засыпан телами мертвых легионеров. Смрадно пылали и рушились на землю осадные машины, а из башни городских ворот зловеще уставилась на всадников мертвыми глазами отрубленная и поднятая на Копье голова Куркуаса.

Заложив руки за спину, быстро ходил по шатру Цимисхий. Страшась поднять на императора глаза, замерли вдоль стен византийские полководцы. Круто развернувшись, Иоанн распахнул полог и указал пальцем на видневшийся невдалеке Доростол. Перед открытыми настежь городскими воротами стояли прикрытые щитами шеренги славян. На них двигался вал пеших легионеров. Закипел рукопашный бой, часть крепостной стены у ворот и место схватки заволокла туча пыли. Она начала светлеть, постепенно осела и снова можно было различить нерушимо стоявшие у ворот славянские шеренги, против которых выстраивались заметно поредевшие когорты. Цимисхий опустил пцлог шатра, повернул к военачальникам побелевшее от негодования лицо. - Видели? Там опять русы! Они отбили сегодня уже третью нашу атаку! Так было вчера и три дня назад! Это же происходило месяц назад! Почему вы, мои прославленные полководцы и стратиги, не можете разбить, уничтожить их? Разве не вы постоянно хвалились мне, что сильнее вас нет никого в мире? Так отчего не можете избавить империю от северных варваров, явившихся на Дунай? Он остановился против магистра Петра, едва сдерживая ярость, впился в него глазами.