Когда Буш присягал в 1981 году в качестве вице-президента, он знал, что чистота его идеологических воззрений и его характер находятся под подозрением у сторонников Рейгана. А Рейган был преисполнен решимости поставить в известность Москву о том, что в Вашингтоне устанавливается новый, более жесткий режим. Ему не хотелось опровергать это утверждение, дав Бушу, славившемуся своей умеренностью, видную роль во внешней политике.

Вице-президент признавался — правда, лишь в частных беседах, — что ему было не по себе от резких высказываний и жестов, какие позволял себе Рейган по отношению к Советскому Союзу в начале первого срока их совместной деятельности. В ноябре 1982 года, когда умер Леонид Брежнев, Буш и его жена Барбара путешествовали по Африке. Буш надеялся, что Рейган пошлет его на похороны в Москву представлять Соединенные Штаты, но ему не хотелось создавать впечатление, что он этого добивается. И Буш рявкнул своему помощнику по национальной безопасности адмиралу Дэниелу Мэрфи: «Ничего не планировать!»

Когда Рейган поручил Бушу присутствовать на похоронах, Буш полетел во Франкфурт, где его ввел в курс дела молодой аналитик Роберт Блэкуэлл, специалист по Советскому Союзу в ЦРУ.

Блэкуэлл с презрением относился к широко распространенным слухам о том, что новый советский руководитель — Юрий Андропов, бывший председатель КГБ, — является втайне американофилом, который обожает читать романы Жаклин Сьюзанн и попивать виски; Блэкуэлл считал, что Андропов может стать сильным лидером и постарается использовать свой «недюжинный интеллект», чтобы восстановить «социалистический порядок и дисциплину», хромавшие при Брежневе.

Встретившись с Андроповым в Москве, Буш пошутил, что они «были в одном деле», возглавляя разведку. Позже вице-президент уединился с послом Артуром Хартманом, госсекретарем Джорджем Шульцем и их помощниками в Спасо-хаус, официальной резиденции американского посла. Им была предложена икра с шампанским. Хартман предупредил своих гостей, что старинный особняк прослушивается. Вице-президент заметил, что находит нового советского лидера непримиримым и твердым: «По-моему, он умный. Возможно, мы сумеем с ним поладить. Но надо быть осторожными».