Когда враг нападает первым – это враг нападает первым. Когда я нападаю первым – это «превентивный удар», ответ на провокацию: «Военное столкновение 1967 года было сознательно спровоцировано арабами, отказавшимися соблюдать соглашения о прекращении огня и готовившими войну на уничтожение Израиля» (1996, 131). Что евреи напали первыми – умолчано, вместо этого вставлено абстрактное «столкновение». Ведь когда машины «сталкиваются», не говорят, что одна из них «начала первой»… Начало войны 1967 года Натаньяху описывает, начиная вовсе не с описания «превентивного удара» Израиля: «В первый же день войны иорданская артиллерия начала обстрел израильской территории» (1996, 201). А ведь наивный добрый Израиль надеялся, что в ответ на его превентивный удар стрелять не будут!

Натаньяху даже рассказывает анекдот с моралью «Мы не агрессоры», который бытовал в советской России. «Мой собеседник из британского МИДа был не совсем прав, утверждая, что Шестидневная война была начата Израилем. Можно говорить о том, что Израиль начал боевые действия против Египта…» (1996, 207). «Начать боевые действия», оказывается, вовсе не то, что «начать войну».

Более того, агрессором оказывается Египет – тут спасает словечко «фактически»: «Эта страна фактически объявила Израилю войну, перекрыв Тиранские проливы. Поставленный перед выбором – устранить военную угрозу или быть сброшенным в море – Израиль предпочёл остаться в живых. Решившись нанести превентивный удар противнику, еврейское государство избежало печальной участи, уготованной ему арабами» (1996, 207). А дальше уже спокойно Натаньяху говорит о «развязанной ими [арабами] агрессивной войне» (1996, 210), о том, что арабские страны потеряли земли «в развязанных ими же захватнических войнах» (там же).

«При таких обстоятельствах использование силы для захвата территорий подобно действиям человека, вырвавшего пистолет из рук преступника, который до того уже успел выстрелить в него несколько раз. Государства, бывшие жертвами агрессии, имеют законное право защищать себя от потенциального нападения» (1996, 211). И следуют примеры: США и Окинава, войска советской России в странах соцблока. Последний пример, конечно, немножко подводит Натаньяху… Но его можно извинить – милитаризм всё-таки очень своеобразное психическое состояние.