потомки той, не состоявшейся из-за Октября русской национальной элиты, формировавшейся из средних слоев пореформенной России.

 Демографический потенциал республик бывшего СССР после революции, основной жертвой которой стал русский народ, был относительно выше. Так, например, русское население за годы советской власти возросло всего лишь в полтора раза, в то время как население республик Средней Азии и Закавказья в 2-4 раза. Итогом такой ситуации не могло не стать усиление давления азиатско-кавказских элементов в союзной элите. А она в свою очередь все активнее перераспределяла средства в указанные регионы. В качестве примера вспомним хотя бы незабвенного замминистра водного хозяйства Полад-Заде, под руководством которого перекачали из бюджета России около 150 миллиардов рублей (это в ценах 1980 года) в Среднюю Азию и Закавказье.

 Разница в уровне жизни подстегивала демографический дисбаланс. У России в СССР, нравится это кому-то или нет, будущего не было.

 Однако это не значит, что нынешние властители, разваливая СССР, спасали Россию. У нынешнего руководства другие задачи. Если Россия в данной ситуации жертва, то уместно сказать, что в последние десятилетия просто шла борьба хищников за долю в добыче.

 Возрождение же России не в смене одних хищников на других, а в полном освобождении от всех хищников и паразитов. Это возможно только при формировании русской национальной элиты и мощного русского среднего класса, к которому у верхов новой России не должно быть никакого недоверия. С другой стороны никакое возрождение невозможно в случае дальнейшего падения жизненного уровня народа и сохранении демографического кризиса в России.