В такой ситуации искусство, наука, язык, даже бытовые традиции - то есть все атрибуты культурной национальной самоидентификации становятся источником привилегий. Так на изначально сугубо низменной, шкурной, если хотите, мотивировке строится здание государства, которое как это ни странно не истощает свой народ, не способствует деградации своей культуры.

 А чтобы, как в раннее Средневековье, верхушка не свихнулась на более легкий путь эксплуатации "своих" - ее ограничивают в правах. То есть государство как раз ослабляется, империи уничтожаются. Но это слабое государство в сильной стране, с процветающим народом, с научно-техническим лидерством. Для решения внешних задач у такого государства достаточно сил. Поэтому для иноземцев, для внешнего наблюдателя, оно кажется сильным.

 Германия не смогла в свое время построить такое государство. Ее национализм поэтому проявился, отягощенный комплексами неполноценности. Фашизм есть истерическая карикатура на национализм. Реальный, победивший, и уверенный в себе национализм не задирает весь мир, не сажает свой народ на карточки, не теряет в бессмысленной бойне миллионы своих людей и не приводит страну к краху. Но, что

характерно, именно карикатурному национализму присуща гипертрофия государства. Соединение национализма с государственным фетишизмом приводят к краху и государство (низвержение бюрократии в разгромленной стране) и нацию.

 Наверное именно поэтому стабильные бюрократические машины (длительно функционирующие авторитарные государства и бюрократические империи, в частности) не приветствовали национализм. А истинные националисты (которые успешно реализовали националистическую стратегию на деле), в свою очередь смотрели на государства только как на инструмент.