Еще раз напомним, что в Российской империи не только значительная часть интеллигенции была не русской по своему этническому происхождению, но и дворянство было только на 35% русским, в то время как русские составляли свыше 60% населения империи.

 Русскому человеку было и тогда гораздо труднее сделать государственную карьеру, чем инородцу. Вспомним хотя бы дерзкую просьбу героя лейпцигского сражения, покорителя Кавказа генерала Ермолова : "Государь, запишите меня в немцы". Вспомним всех этих Рененкампфов, Корфов, Каульбарсов, которые отличались только карательными акциями против русских крестьян и рабочих, но были куда как "скромны" на полях сражений русско-японской и Первой мировой войн. А еще раньше, во времена того же Ермолова - сплошные Бенкендорфы, Дубельты, Нессельроде.

 Не менее интересно посмотреть, что же происходило в это время (XIX век) на нижних этажах социальной пирамиды. Естественный прирост крепостного русского населения был крайне низок, а к середине века стал отрицательным. Русская крепостная деревня вымирала. Весь объем русского демографического взрыва XIX века обеспечивался казачьими областями, Сибирью и Новороссией, где крепостное право отсутствовало, либо было невелико, а бюрократический гнет был не столь свиреп.

 Реформы Александра II вызвали резкий подъем численности населения, именно русского населения. Одновременно реформы вызвали приток представителей русского народа в средний, и даже высший класс общества, к сожалению не достаточный для становления преимущественно русской элиты. Тем не менее, эти два процесса - демографический рост и "национализация" элиты оказались взаимосвязанными. Ниже мы покажем, что это вполне закономерно, но вначале рассмотрим аналогичные процессы в их еще более ярком проявлении.