Но эти линии поведения далеко не случайны. Мы не будем успокаиваться на том, что один не пасует перед трудными задачами и целеустремленно рвется к желанной цели, а, скажем, третий теряет общую задачу из виду, придумывая себе бесконечные промежуточные финиши; будет справедливым предположить, что такие формы жизни должны иметь свои корни в прошлом, в предыстории и что здесь не может быть никакой случайности, а напротив мы имеем дело с частью жизненного плана, частью, основа которой была заложена с самого начала. Эту картину ложного движения мы снова и снова можем наблюдать также и в других отношениях у тех же людей.

Не слишком ли это смелые выводы, -- могут спросить себя многие? Однако если быть последовательным, то иной способ рассуждения ведет к недооценке симптомов. Например, при так называемых неврозах можно регулярно наблюдать ситуацию, когда человек, убаюканный надеждами, неожиданно наталкивается на какие-либо трудности, после чего в нем просыпаются сомнения. Немало людей, пытаясь решить какую-либо задачу и наталкиваясь на трудности, поддаются страху и, испытывая подобные потрясения, останавливаются на полпути к своей цели. При неврозе навязчивости часты случаи, когда индивид вместо того, чтобы решать свои жизненные вопросы, занимается совершенно иными делами, например, сложными манипуляциями с числами, которые, конечно же, никому не приносят пользы, но из которых нам становится понятно: перед нами человек, уклоняющийся от решения своих жизненных задач, человек, ощущающий свою незащищенность, упавший духом, не верящий в себя, человек, в котором не осталось ни капли оптимизма. Он постоянно испытывает потребность спрятаться в кусты. То же самое мы наблюдаем и при всех остальных формах невроза.

Во всех этих уклоняющихся формах жизненного поведения, которые всегда обнаруживаются через пристрастие к бесполезным занятиям, мы находим некую знаковую игру, присущую таким людям. Эта знаковая игра показывает нам, что они под любым предлогом стремятся устраниться от решения всеобщих задач.