циркуляр, коим предписывалось военному командованию не передавать на рассмотрение правительства ходатайства о смягчении приговоров военных судов по делам «об упадке духа», а Пуанкаре отказался от… прерогативы помилования в отношении осужденных на смерть солдат»⁵¹. «Итальянская дисциплина… отличалась большей жесткостью. Так было, поскольку итальянский главнокомандующий генерал Луиджи Кадорна считал, что социальная неустойчивость его армии требует наказаний за дисциплинарные нарушения со строгостью, какой не знала ни немецкая армия, ни союзники, – например, массовые казни и наказание по жребию»⁵².

Союзники в России. Американский военный представитель Джадсон писал: «В результате неспособности или нежелания Керенского восстановить дисциплину Временное правительство не могло далее существовать»⁵³. При этом американский посол Фрэнсис давал волю воображению: «…Я могу понять чувства солдат по этому поводу, но политики вроде меня понимают человеческую натуру гораздо лучше, и могу вас заверить, что русская армия никогда не уйдет, будет биться как лев, вдохновленная духом вновь обретенной свободы»⁵⁴. Но вскоре и он стал требовать введения смертной казни: «Керенский обещал вновь ввести в армии смертную казнь». Фрэнсис сообщал о визите в посольство министра иностранных дел М. Терещенко, который заверил, что Совет министров восстановит в войсках смертную казнь⁵⁵. В самый канун большевистской революции Джадсон отправил сообщение с пояснением, что укрепление дисциплины означает смертную казнь за дезертирство, заговор, бунт, насилие и неповиновение; роспуск комитетов, созданных во время Февральской революции для руководства армией вместо офицеров императорской армии; обновление офицерского состава, восстановление знаков различия, рангов, властных полномочий офицеров. «Легко предсказать, что без скорого восстановления жесткой дисциплины страна сползет к анархии, за которой в свое время последует приход сильной власти старого автократического типа».