Следуя его инструкциям, я въехал в город за его черным «империалом» и через некоторое время оказался в старом жилом районе. Массивные традиционные дома стояли далеко от дороги за высокими кирпичными стенами или живой изгородью.

Парк Арройо был своего рода экономическим полигоном, где менеджеры и люди умственных профессий соревновались по воображению и богатству. Жители улицы, на которой стоял дом миссис Гэлтон, не знали, что такое война. Их дедушки и прадедушки выиграли ее для них: их беспокоили только смерть и налоги.

Сейбл включил сигнал левого поворота. Я поехал за ним между каменными столбами ворот, на которых было вырублено «ГЭЛТОН». Величественный железные ворота напоминали крепостные. Садовник, подстригавший траву на лужайке перед домом с помощью бензиновой газонокосилки, остановился, чтобы убрать со лба прядь волос. Лужайка была цвета чернил, которые используют для печатания денег, и она простиралась, гладкая и одноцветная, на пару сотен ярдов. Белый фасад испанской усадьбы выделялся где-то вдали на зеленом фоне.

Мы проехали по заасфальтированной дороге вокруг дома, и я остановил свою машину рядом с автомобилем марки «шевроле», на котором была табличка, указывающая, что он принадлежит врачу. Чуть подальше, в тени большого дуба, две девушки в шортах играли в бадминтон. Волан летал между ними с быстротой молнии. Черноволосая девушка, стоявшая к нам спиной, промахнулась и воскликнула: «О, черт!»

— Темперамент, — заметил Сейбл.

Она повернулась к нам, сделав пируэт, как балерина, и я увидел, что это не девочка, а взрослая женщина с девичьей фигурой. Лицо ее медленно стало краснеть. Свое смущение она попыталась скрыть преувеличенной гримасой, что сделало ее еще больше похожей на девочку.

— Я не в форме сегодня. Шейла никогда меня не обыгрывает.

— Нет, обыгрываю, — закричала девочка, стоявшая по другую сторону сетки. — На прошлой неделе я выиграла три раза. Сегодня четвертый.