Теперь он стал читать русских классиков, Дарвина, Маркса. Потеряв вкус к богословским наукам, Иосиф стал все ниже опускаться по лестнице познания и оказался вынужден покинуть семинарию до окончания курса, в июле 1899 г. Он пробыл в духовной школе всего девять лет и вышел из нее 20-летним юношей, то есть на кавказский масштаб взрослым человеком. Он считал себя революционером и марксистом. Мечты матери увидеть Coco в рясе православного священника рассыпались прахом.

Коба пишет прокламации на грузинском и плохом русском языках, работает в нелегальной типографии, объясняет в рабочих кружках тайну прибавочной стоимости, участвует в местных комитетах партии. Его революционный путь отмечен тайными переездами из одного кавказского города в другой, тюремными заключениями, ссылкой, побегами, новым коротким периодом нелегальной работы и новым арестом. Полиция характеризует его в своих рапортах как "уволенного из духовной семинарии, проживающего без письменного вида, без определенных занятий, а также и квартиры".

Его друг молодости изображает его мрачным, обросшим волосами и неряшливым:

"Его средства,--объясняет он,--не давали ему возможности хорошо одеваться; но правда и то, что у него не было потребности поддерживать свою одежду в чистоте и порядке".

Судьба Кобы есть типичная судьба среднего провинциального революционера эпохи царизма. Что, однако, резко отличает его от товарищей по работе--это то, что на всех этапах его пути его сопровождают слухи об интригах, о нарушении дисциплины, о самоуправстве, о клевете на товарищей, даже о доносах полиции на соперников. Многое в этих случаях, несомненно, ложно. Но ни о каком другом из революционеров не рассказывали ничего подобного!

После раскола между большевиками и меньшевиками в 1903 г. осторожный и медлительный Коба выжидает полтора года в стороне, но в конце концов примыкает к большевикам.