Вот он на гребне. Вдоль по лощине пролег сумрак, во все еще хорошо была видна ладная островерхая станка, ее еераай стожок с тонкой деревянном спицей вверху. Бока ставки были любовно разрисованы накладным орнаментом из белого и черного войлока в виде листьев, цветов, ягод и причудливых птиц. Вход, как и заведено у татар, смотрел на полдень. Перед ним легонько придымливал небольшой костер, белесый дым .медленно тянулся по лощине. Тишина. До ближайшего кочевого аила полдня ходу, и до ночи никто не ступит на берег этой реки.

Елизар подъехал вплотную к ставке. Прислушался, В конце лощины проскрипел коростель, а с русского берега долетали плаксивые вскрики чибиса.

"Есть там кто аль нет?" - вопрошал в Елизаре все тот же бес любопытства, сманивший его в эту лощину наперекор здравому смыслу, коему человек меньше всего уступает на земле... Он спешился, прислушавшись еще раз. Тихо. Стреножил коня и шагнул к черной щели полузавешенного входа. В тот же момент полость шевельнулась и высунулся квадратный сундук с боками голубого шелка, и, будь Елизар новичок в татарском быте, впасть бы ему в еще большее изумление. Тут же резанул по ушам визг и сундук упал с головы женши-ны. Она кинулась назад в ставку, а ее нарядный головной убор - бокка - свалился на землю. Это мог быть свадебный убор, но без дорогой ветви сверху. Раньше, в Сарае Бату, а особенно в богатой столице Сарае Берке он видел на богатых татарках такие сундуки с костяными, серебряными и даже порой золотыми ветвями, укрепленными поверх этого шелкового ящика с лентами для привязки под губой...

Елизар откинул бокку ногой и раздернул полог входа. Снова раздался визг и выдал татарскую невесту - она забилась в правый угол. Он оглядел это крохотное жилище и успокоился: больше в ставке никого не было, еели не считать висевшего на опорном колу войлочного "хозяина", - женщины зовут такую куклу "братом хозяина".