Если через месяц не придет ответа, тот шестиклассник будет считать, что я его предал.

ЦВЕТОК ЧЕЛОВЕКОВЕДЕНИЯ

Потребность писать можно отнести к более древней потребности — говорить.

Пишущий обращается к Невидимке.

В 7 лет я написал первый рассказ — про охоту на леопарда; придумал себе заодно и брата, которого не хватало. До сих пор считаю этот рассказ самым удачным своим произведением.

Писал книги во время ночных дежурств, в промежутках между обходами, вызовами, урывками сна, партиями в шахматы и всем прочим, чем занимаются врачи и не врачи…

Мне возвращали рукописи с терпеливыми увещеваниями, что не надо смешивать мозг с политической географией («Страна памяти», «Королевство эмоций», «Государство потребностей»), не стоит также описывать работу души в стихах.

… Что ж, коли так, перепиши, редактор, мозги мои перепаши, как трактор, у каждой буквы выверни карман. А я за это дело, по знакомству, на высший суд отдам тебя потомству, я памятлив, как всякий графоман…

Варианты, написанные уже без надежды и в страшной спешке, вдруг нравились. В сигнальных экземплярах обнаруживалась масса нелепостей, пошлостей — полный букет авторской непригодности для жизни на этом свете.

«Ну что ж, как-нибудь переживем, будем считать это ошибкой молодости. Еще не поздно начать сначала».

С обложки смотрит чья-то чужая, антиврачебная физиономия. Думают, что это ты. Так тебе и надо.

Начались письма…

Они-то и убедили меня, что Невидимку-читателя интересует не красота слога, не знания, даже не советы, как жить, хотя все это может и пригодиться… Невидимка ищет в книге себя.

Если красота не воспринимается, тем хуже для красоты. Если знание не нравится, тем хуже для знания.

Пытался объяснить, что человековедение — не набор рецептов и не свод формул, а многомерная ткань, океан, который везде; что человеку не чуждо ничто нечеловеческое; что суть всюду…