Со второй шлюпки кто-то выстрелил по фашистам из пистолета. В ответ гитлеровцы не только с остервенением расстреляли всех, кто в ней находился, но и разнесли гранатами шлюпку в куски.

На плаву все еще оставалось несколько человек. Одних фашисты добили, других присоединили к пленникам. Взяли ровно столько, сколько было приказано.

Остальные мертвы. Свидетелей нет.

По крайней мере так считали гитлеровцы.

* * *

Все складывалось таким образом, что он неминуемо должен был погибнуть. Но на войне изредка случается так, что тот, кто угодил в самое пекло и у кого, казалось бы, не остается абсолютно никаких шансов, - он-то именно и выживает.

Алексей Башилов плавал кочегаром. По расписанию боевой тревоги его место в погребе носовой палубы, где сложены снаряды. Ему надлежало вместе с двумя другими матросами подавать их к носовому орудию.

Ладно сбитый, наделенный истинно мужицкой силой, с детства приученный к физическому труду и закаленный, Алексей неутомимо делал свою работу в продолжение всего боя. Полосатую тельняшку, обтягивавшую могучий торс, хоть выжимай, мокрые волосы слиплись и лицо распарено, как после бани.

Работавшие в погребе не имели возможности следить за тем, что происходило наверху, только слышали уханье вражеских снарядов, от попадания которых судорожно вздрагивал корпус парохода. Доносился еще страшный треск и грохот, злое бушевание огня да крики людей.

Отчетливее всего в погреб доходил голос носового орудия. Удары его не очень сильные, но отрывисто лающие не смолкали. Матросы еще старательнее и проворнее подхватывали снаряд и передавали стоящему на трапе товарищу, а тот подавал следующему, понимая, что орудие ведет непрерывный огонь в немалой степени и потому, что они, подающие снаряды, работают четко и бесперебойно.

И хотя они не видели боя, но и по звукам достаточно верно определяли его течение. Ясно, что бой складывался тяжело, что противник многократно превосходит в огневой мощи. Но другого никто и не ожидал.