Верочка, мы же хорошие, правда! Ну пожалуйста!

С другой стороны, довольны все, потому что мама демонстрирует своего любимого ребенка, взрослые переживают, какие они большие и могучие, а ребенок получает великанские порции внимания.

А устроила все это — маленькая Верочка.

Но уже пора, пауза задерживается, и Верочка делает следующий ход:

– Мам, а во что они там играют? (И тянет за руку.)

– Тебе интересно? Ну, пойдем посмотрим!

(...Как ни странно, Верочка стоит и никуда не идет.)

– Ну, ты что?

– Я боюсь.

Есть! Простенькое "Я боюсь", и ситуация снова создана! Мамочка снова крутится вокруг Верочки-Солнышка, уговаривает ее не бояться и по-другому пытается сдвинуть с места. Вера же довольно стоит, небрежно кушает внимание мамы и спокойно, я бы сказал просветленно-эпически, рассматривает то, на что она смотрела и раньше. Легчайшим движением души девочка повернула души всех взрослых к себе, сделала себя центром Вселенной, а конкретно теперь оценивает маму, сумеет ли та справиться с ее страхом.

Очевидно, что та справится с ним не раньше, чем разрешит ей маленькая Верочка.

Расчет был, как всегда, точным: если бы она изначально не сделала интерес, никто не стал бы работать с ее "я боюсь".

Боишься — ну и не пойдем.

Если бы она показала интерес и не сделала "боюсь", она бы просто вблизи посмотрела бы на то, что видела и так — что неплохо, но бедновато. А сделав связку "интересно" и "боюсь", помноженную на "я милая и слабая", она взяла ситуацию в свои руки и повязала всех взрослых стальными канатами.

Без всякого напряжения. Ведь это — детские игры для Великого Профессора.