В старину мертвых клали при той церкви, близ которой они прежде жили. Место такого кладбища, окружавшее обыкновенно церковь, называлось погостом. Хоронили мертвых и возле соборных церквей — доказательством этого служит то, что по близости нижегородского Спасопреображенского собора находили множество человеческих костей. Козьма Минин скончался в приходе этого собора и был положен при нем; сын его Нефедий так же. Как человека важного, уважаемого нижегородцами и богатого, а следовательно положившего богатый вклад в церковь, его, быть может, положили и в самом соборе, но не на той стороне, где положены были князья, а на другой, где впоследствии полагали тела архиереев. Когда похороненные при соборе Козьма и Нефедий Минины записаны были в соборный синодик, и впоследствии (при Петре Великом), когда подвиг великого нижегородца был оценен как должно, — имена их начали произносить на вселенских панихидах. 30 мая 1722 года император Петр Великий, быв в соборе Преображенском у обедни, спросил: „Где похоронен Минин?" Ему показали место. Державный, почтив земным поклоном могилу спасителя России, спрашивал о его потомках… С этого времени началась слава Минина, до тех пор почти забытого. Память о нем воскресла, стали показывать гроб Минина, стали говорить о Минине. Впоследствии нашли в Пурихе знамя князя Пожарского, знаменитого сподвижника Минина, списали с него список и поставили над долго пребывавшею в забвении могилою. А ложная молва между тем распространилась: стали говорить о первоначальном погребении Минина при Похвалинской церкви, о перенесении костей его в Спасопреображенский собор по приказанию царя Алексия Михайловича. „И промчеся слово сие" в Нижнем „даже до сего дне".