— Гей! Что за человек?
— Человек я Божий, — отвечал обычно пришлец, — обшит я кожей, крыт рогожей.
— Гей!.. Сам вижу. Чего пришел искать?
— Счастья пришел я искать. Воли Божией, у вас, у казаков, у вольных людей.
— В Бога веруешь?
— Верую. Его молитвами и дошел.
— А ну, перекрестись!
И крестились все, кто приходил на Дон и Русские православные с Русскими именами и прозвищами и иных земель люди — Грековы — выходцы из Греции, Татариновы и Татаркины — пришельцы от татар, менявшие магометанскую веру на вольную казачью жизнь, Грузиновы, пришедшие из далекой Грузии, Персияновы из Персии, Черкесовы из черкессов, Сербиновы и Себряковы из сербов, Миллеры из немецкой земли, Калмыковы из калмыцких кочевников, Мещеряковы из мещерских татар, Пфляковы и Яновы из Польши — всех обламывала казачья удалая жизнь, все равно становились Донскими казаками и забывали откуда и каким ветром занесло их предков на Тихий Дон в Дикое Поле.
Сильных! многочисленный, неистовый и жестокий враг был кругом. Бывали годы, когда в борьбе один ка сто выбивалась сила казачья. Какая нужна была дисциплина, какое подчинение своему атаману-вождю, чтобы устоять в страшной неравной борьбе, какое нужно было товарищество — все за одного и один за всех, чтобы отстоять свое право на жизнь на Дону!
Вся Донская земля, каждый городок казачий от самого верху, от Хопра и Медведицы, до низовьев Дона и Донца до турецкой крепости Азова была густо залита кровью казачьей, каждая пядь земли была завоевана, заслужена большими победами и подвигами — подлинно кровью предков купленная земля, навеки нерушимо казачья земля!
И еще поют казаки про свой, про Тихий Дон: