- О Боже! - воскликнул Малко. - Чтобы вы когда-нибудь платили такие деньги!..

- Верно, - согласился Джеймс Барри. - Но ведь не каждый день к нам залетает такая птица, как майор КГБ, работавший в Латинской Америке, с которой тесно связаны интересы Соединенных Штатов.

- Итак, он принял ваше предложение и работает на нас. В таком случае, не понимаю, чего вы ждете от меня?

Как правило, перевербованного гражданина Советского Союза сажали в первый же самолет до Вашингтона и там на протяжении нескольких месяцев "раскручивали".

- Все не так просто, - отвечал Джеймс Барри, отпив кофе. - Григорий Кирсанов пока но работал на нас. Просто передал мне список его аргентинских осведомителей, которым мы, естественно, не пользовались. Мы проверили кое-какие сведения и убедились в том, что он не водит нас за нос. Лишь после этого Управление разрешило мне вербовать его. Вы ведь знаете, насколько они там осторожны, имея дело с перебежчиками, - все провокации им чудятся.

- Отчего же вы не торопитесь переправить его в США первым же самолетом, прежде чем его уберет КГБ? - удивился Малко. - Если там что-то заподозрят, ему крышка...

Со смущенной улыбкой Джеймс Барри вновь провел ладонью по лысине:

- Прежде чем поставить точку в этом деле, нужно подвергнуть майора "переводному экзамену"... Во-первых, мы хотим, чтобы он еще некоторое время работал в агентурной службе, что даст нам возможность проверить некоторые сведения. Такой случай - просто подарок! Из Лэнгли мне передали перечень "вопросов" к нему, все исключительной важности. Но, с другой стороны, нельзя же встречаться с ним по три раза па дню! Понимаю, что нам, скорее всего, недостанет времени ответить на все эти вопросы, но, во всяком случае, надо постараться.

- Нам? - не без ехидства переспросил Малко.

Джеймс Барри изобразил на туго обтянутом кожей лице некое подобие улыбки, что отнюдь не смягчило выражение его ледяных глаз.