Начальник службы контрразведки налил в рюмку водки и уныло посмотрел на лежавшую перед ним папку с бумагами. Испанская полиция передала в посольство все материалы расследования. Он неоднократно перечитывал их, но так ничего нового для себя и не обнаружил. Судебная экспертиза подтвердила предположение об изнасиловании Ларисы. И точка. Ничего подозрительного в отношении того, как употребила в тот день свое время его покойная жена, тоже не было. Он сам все проверил. Кстати, ее телефон в резидентуре прослушивался, чего она не знала. Она ни с кем не условливалась о встрече. Следовало бы признать правоту полиции, отнесшей этот случай к разряду преступлений на почве садизма, но Петров никак не мог заставить себя поверить, — мешала въевшаяся в плоть подозрительность разведчика.

Он поднял голову, посмотрел на зелень за окном. Посольство Советского Союза ютилось в двух шагах от Пасео де ла Кастельяна, на Калье Маэстро Риполи, жилой улочке, вьющейся среди больших вилл в самом сердце Мадрида.

Посольство размещалось в трех корпусах, из которых лишь первый смотрел на улицу.

Анатолий Петров со вздохом закрыл папку. Он ходил по кругу.

Покинув свои кабинет, он миновал секретариат — обширный зал, разгороженный на полтора десятка кабинок, в которых аналитики составляли отчеты либо переводили документацию.

Двери соседнего зала были отворены, и он испытал странное ощущение, увидев пустое место, где всегда сидела Лариса. Две женщины, супруги офицеров КГБ, занимались здесь перехватом всех сообщений, передаваемых и получаемых резидентурой. Дежурная секретарша сочувственно улыбнулась ему:

— Добрый вечер, Анатолии Сергеевич!

Он что-то пробурчал в ответ и окинул рассеянным взглядом развешенные на стенах фотографии установленных сотрудников испанской контрразведки. Был также вывешен перечень номерных знаков автомашин, принадлежавших предположительно ЦРУ, сопровожденный подчеркнутым красной чертой обращением: «Если вы заметите автомобиль с одним из этих номеров, немедленно составьте донесение с указанием места и времени».