Помощник Джеймса Барри Боб, косоватый молодой человек, снял телефонную трубку в четверть девятого:

— Говорит Атос.

— Портос у аппарата, — голос Кирсанова звучал тревожно. — Что происходит?

— Хозяин хочет говорить с вами, не кладите трубку. Боб быстро переключил связь на защищенную от подслушивания линию резидента.

— Произошла крупная неприятность, — начал американец. — Испанцы намерены возложить на вас вину за убийство Ларисы Петровой.

Рассказав Кирсанову о подозрениях, связанных с его автомашиной. Джеймс Барри заключил:

— Это слишком опасно, вас нужно срочно вывозить отсюда.

На другом конце провода долго молчали, потом Кирсанов спросил:

— А как же с «Дон-Кихотом»?

— Что же поделаешь!

— Деньги?

— Потолкуем об этом, когда вы будете в безопасности.

Русский напрягся:

— Нет, сейчас. Вы даете мне сколько обещали?

— Я не...

— Очень хорошо, — перебил Кирсанов. — О моем отъезде поговорим, когда вы будете знать наверное. Я вам не верю. Просто вам не хочется раскошеливаться.

Джеймс Барри думал, что ему не удастся сдержать приступ бешенства.

— Но послушайте! Что вы будете делать с вашими деньгами, когда угодите на Лубянку?

Ответа не последовало: Григорий Кирсанов положил трубку.

Американец грохнул кулаком по столу, его складчатый подбородок дрожал от ярости. Кирсанов воспринял известие отнюдь не так, как он ожидал. Либо он был невиновен, либо до него не дошел смысл происшедшего, либо некая могучая побудительная причина вынуждала его пренебречь опасностью совершенно очевидной. В довершение всех бед ЦРУ было связано по рукам и ногам. Рухнул аварийный вариант, рухнуло все. Оставалось лишь надеяться, что перебежчик пожелает напомнить о себе. Вне себя от бешенства, Джеймс Барри надавил клавишу интерфона и сказал:

— Боб, отправляйтесь в «Риц» за нашим другом.