— Ему просто хотелось возбудиться, воображая меня. А я, вернувшись с приема, занималась тем же, думая о нас с тобой.

Ее простодушное распутство, в сущности, успокаивало душу. Ободренный Малко спросил:

— Больше ничего?

— Ничего. Хотя погоди! Я говорила о тебе с мужем. Он был бы счастлив познакомиться.

— С огнем играешь!..

Исабель беспечно тряхнула черными кудрями:

— Не бойся! Он-то думает, что я от него ничего не скрываю. Ему даже лестно, что за мной волочатся мужчины.

— Но в таком случае Кирсанов должен бы прийтись ему по душе!

— Не хочу их знакомить! С Григория вполне станет заявить ему, что он спит со мной. Да и вообще, он через несколько дней улетает...

«Ах, если бы так!» — мелькнуло в голове у Малко.

Радостно улыбающийся Гульбенкян подошел к Кирсанову и взял его под руку.

— А я жду тебя, Григорий Иванович!

— Никита? Каким ветром тебя сюда занесло? — спросил Григорий, стараясь скрыть свое смятение.

Тот огляделся, словно кто-то мог их подслушать.

— Приехал прикрыть тебя. Тебе ведь звонили из резидентуры? Чтобы ты срочно вылетал на совещание?

— Звонили.

— Так вот, никаких совещаний. В зале «Зенит» перехватили сообщение испанской полиции. Они собираются допросить тебя по делу об убийстве Ларисы Петровой. Видишь ли, в тот вечер, когда произошло убийство, неподалеку от места преступления видели белую автомашину вроде твоей. Петров опасается, как бы тебя не взяли под стражу. У тебя ведь нет дипломатического иммунитета. Вот он и приказал посадить тебя в мою машину с дипломатическим номером. Здесь ты можешь быть спокоен.

Звучало почти убедительно!

— Я не намерен сидеть взаперти в посольстве, — возразил Кирсанов. — Тем более что испанцы будут сначала действовать по дипломатическим каналам. Невероятно!

— Поживем — увидим, — ответил Гульбенкян. — Лучше подождать, пока резидент утрясет это дело.