Позже я убедился, что овцебыки используют «каре» не столь часто, как я представлял себе из книг. Это происходило лишь в довольно многочисленных стадах, обычно — при быстром преследовании или когда путь животным преграждали скалы или озеро. Несколько раз овцебыки сбивались в плотную кучу, когда я неожиданно выходил на них, перевалив через вершину сопки. Именно благодаря нескольким таким случаям я обнаружил, что овцебыки проявляют куда меньше беспокойства и подпускают значительно ближе, если находятся ниже по склону. Эту особенность их поведения я неоднократно потом использовал как для собственных фотосъемок, так и при работе с иностранными кинооператорами.
Наблюдая за овцебыками бухты Сомнительной, я постепенно убеждался, что при отсутствии хищников и вне брачного сезона их жизнь проходит в относительном довольстве и однообразии. Главных занятий было два: пастьба и сон, причем условиям сна уделялось немалое внимание. Овцебыкам, облаченным в плотные шерстяные шубы, иногда было жарковато даже сравнительно прохладным арктическим летом. В безветренные июльские дни животные предпочитали дремать в тени скал и береговых склонов. Большой популярностью пользовались и снежники-перелетки, сохранившиеся на склонах гор. Сон у овцебыков не слишком чуткий, и мне не раз удавалось подойти к задремавшему одиночному зверю на 8-10 метров. Потревоженный бык вставал, некоторое время недоверчиво рассматривал пришельца заспанными глазками, а затем, если я не делал резких движении, начинал пощипывать траву, медленно удаляясь.