Строгая дисциплина, которой подчинена была молодежь, распространялась и на взрослых. Никто не должен был жить по собственному выбору и желанию, каждый спартанец обязан был вести предписанный образ жизни и во всех своих действиях следовать правилу, что он принадлежит не самому себе, а отечеству. Спартанец составлял кое-что лишь в связи со всеми гражданами; свободное образование, выше всеобщего уровня, было недозволенно и недоступно спартанцу. Это была односторонность жизни, отрезывавшая отдельным гражданам возможность всякого высшего духовного направления, вследствие чего весь народ отстал позже от свободного духовного развития прочих греков. Кроме того, учреждения Ликурга, принуждавшие спартанцев жить постоянно вместе вне дома, почти совершенно уничтожили в Спарте семейную жизнь, источник стольких прекрасных добродетелей, убежище более мягких сердечных чувств.

Весь государственный строй и предписанный государством образ жизни, какие существовали в позднейшие века в Спарте, приписываемы были спартанцами и другими греками законодательству Ликурга. Но не подлежит сомнению, что ему приписаны были некоторые позднейшие учреждения и некоторые более ранние учреждения, лежавшие в основе древних дорических нравов и жизни, существовавшие и до Ликурга. Многое разумелось само собой; так, например, мнимое запрещение Ликурга повиноваться писаным законам: во время Ликурга греки едва начинали употреблять письмо. Запрещение золотой и серебряной монеты также едва ли принадлежит Ликургу, потому что еще долго после Ликурга золото и серебро были редкостью у греков. Тут мы опять встречаемся со стремлением греков приписывать вещи, далеко лежащие друг от друга, одному блестящему имени.