Hа Британских островах их называли «мастифами».

Это же имя догообразные собаки носили в Древнем Риме, где они и охотились, и воевали, и выступали на цирковых аренах, обильно поливая их как собственной кровью, так и кровью своих жертв.

Цирковые представления Древнего Рима отличались изощренной жестокостью, бывшей главным принципом государственной полпики, перед которой стояли задачи новых и новых территориальных завоеваний. Отсюда вытекала задача внушения подданным презрения к смерти, физическим страданиям и милосердию к побежденному противнику.

Например, одно из представлений, состоявшихся в Риме во времена-правления Гая Калигулы, имело, по свидетельству очевидцев, такой сюжет.

Hа арену выходит прекрасный юноша в белых одеждах и миртовом венке на голове. В руке у юноши — кифара (древний щипковый инструмент). Он начинает петь, аккомпанируя себе на кифаре.

Чистый и звонкий голос певца, мелодичные звуки кифары проникают в самую глубину сердец слушателей, которые награждают артиста неистовыми рукоплесканиями. Вот он спел вторую песню, третью…

И вот тогда, когда зрительский восторг достигает своего апогея, на арену выбегает разъяренный лев, который немедленно превращает кумира публики в бесформенную груду окровавленных останков.

Публика, несмотря на свои нравственные установки и подготовленность к восприятию подобных зрелищ, все же несколько шокирована. И вот, дабы римляне не уходили из цирка со смутным чувством протеста против столь явного вандализма устроителей праздника, в финале был предусмотрен некий акт возмездия за причиненное зло.

Едва лишь лев успевает насытиться несчастным певцом, как на арену с диким ревом вылетает несколько свирепых мастифов, которым-то и надлежит восстановить попранную справедливость, что они и делают, превращая льва в кучу лохмотьев рыжеватой шкуры и обглоданных костей.