Если глупый лентяй может беспрепятственно пользоваться орудиями, которые сделал умный трудяга, и жрать дичь, которую умный трудяга поймал — то при чем здесь вообще труд? В этой ситуации отбор должен идти в обратном направлении. Пока трудяга колет камни и рискует жизнью на охоте, лентяй оплодотворяет всех самок, и в потомстве начинают преобладать наследственные лентяи.

При таких условиях вместо естественного отбора получается самый натуральный колхоз. Причем с аналогичным результатом. Трудяги бегут в город, а лентяи и пьяницы плодятся и размножаются.

Чтобы устранить противоречия между трудовой теорией и первобытным колхозом, была изобретена гипотеза общественно-трудового отбора. Она гласит, что группы архантропов активно конкурировали между собой, и побеждали неизменно те, в которых процент умных и трудолюбивых был выше. Более того, в самом выгодном положении оказывались те группы, которые сами уничтожали своих дураков и лентяев. Этакий красный террор в первобытном обществе.

Сама по себе гипотеза не оригинальна. Теория группового отбора, созданная А. Кизсом (Keith), говорит примерно о том же — только она не ставит во главу угла труд.

Мы еще не раз вернемся ниже к групповому отбору, но с той оговоркой, что не следует видеть в нем нечто особенное и присущее исключительно роду человеческому. Под это понятие можно подвести целый ряд явлений от игры в футбол и до конкуренции пчелиных семей, но при любых условиях групповой отбор — это лишь одна из форм естественного отбора вообще.

А пока несколько слов о частной собственности, которой, якобы, не было у архантропов, потому что они произошли от животных, а животные не знают понятия собственности.

Ах, господа! Попробовали бы вы отнять кость у моей собаки — так потом, лечась от множественных укусов, наверное, изменили бы мнение насчет частной собственности у животных.