— Уснул что ли? Пока ты там прохлаждался, я тут зверя на дерево загнал! Знатная зверюга. Мех, сало...

И правда, на небольшом деревце, в паре метров от земли сидело довольно крупное, мешкообразное существо, вцепившееся в ветки когтистыми лапками и длинным хвостом. Не знаю, как насчет сала, но функцию меха у него выполняли тонкие десятисантиметровые колючки. Достойный представитель цепкохвостых древесных дикобразов, ведущих обычно ночной образ жизни. Бедняга был явно напуган и от этого жутко злился. Он фыркал, хрюкал, щетинился, как кактус, и делал угрожающие выпады своей милой мордочкой, покрытой мягкой серой шерсткой.

Я не удержался от соблазна и протянул руку в направлении черных блестящих глаз-бусинок. Зверек не выдержал и с поросячьим визгом обреченного бросился в бой, обильно поливая жесткие, глянцевые листья жидким пометом. Я невольно отпрянул, справедливо опасаясь, выставленных словно копья игл и мелких, но острых зубов.

— Оставь его. Пусть себе живет.

— Да я просто потрогать хотел. А он перепугался.

— Пиранью ты уже потрогал. Уйди лучше из кадра, видишь, как позирует.

И снова на восток — скорее увидеть солнце. А оно пролетает, чиркнув пульсирующей стрелкой космического компаса — ну что же вы так медленно? — и опять прячется где-то за спиной, разбившись о жесткую паутину черных зарослей на сотни маленьких некруглых солнц...

— Ты чувствуешь? Откуда этот запах?

— Сдох кто-то.

— И судя по всему, слон... Не нравится мне это.

Влажный горячий воздух был так насыщен трупными испарениями, что казался липким. Мы двинулись дальше, невольно поглядывая по сторонам в поисках скорбного источника. Метров через тридцать вонь стала просто невыносимой, и тут я услышал голоса...

Отвыкнув за время скитаний от того, что кто-то, кроме нас, здесь может разговаривать, мы тупо уставились друг на друга — два выходца из страны непуганых птиц.