Тем временем троица, успев обсудить происшедшее и потеряв к нему всякий интерес, разбрелась по лагерю, дав возможность мне оборудовать наблюдательный пункт. Сделав бруствер из веток и почерневших листьев и вымазав физиономию «маскировочной грязью», я вынул из-за пазухи складную подзорную трубу.

Немного мешают заросли, да оно может и к лучшему, а так — все как на ладони.

На первый взгляд, рыбаки как рыбаки. Смуглые, морщинистые лица одного неопределенного возраста. Рваные штаны и рубашки, но это ни о чем не говорит, просто своего рода рыбацкая униформа. Но что-то в их поведении настораживало. Они явно нервничали и как-то не по-бразильски суетились, а грохот упавшего дерева, казалось, даже испугал их.

В глубине небольшой вырубленной поляны, под кроной раскидистого дерева стояла грубо сколоченная, крытая черным, как покойницкий мешок, полиэтиленом, хибара. Чуть левее над травой возвышались борта моторной лодки, но воды отсюда не было видно. Это ничего. «Ласточке» и ручья достаточно.

Посередине стойбища — какое-то нелепое сооружение с прислоненными к нему винтовками. А винтовочки-то, четыре! Трое здесь, а где же еще один? Я нервно оглянулся, никого. Хорошо, смотрим дальше... Постой, постой... а это что за черт?.. Я опустил трубу. У хижины, в тени импровизированного навеса, возвышались внушительные стопки каймановых шкур, а рядом, под кустами гнили на жаре освежеванные туши.

Браконьеры! И, если судить по количеству добытого, профессиональные. Вступать с ними в контакт нельзя. Эти люди пошли на серьезное преступление, минимальное наказание за которое, по бразильским законам, пять лет тюрьмы, а в подобных масштабах приравнивается чуть ли не к торговле наркотиками. Им нечего терять, и они, не раздумывая, откроют огонь даже по бойцам отрядов военизированной полиции. Возможная реакция на двух иностранцев в защитной форме с большим количеством фотоаппаратуры совершенно непредсказуема.