Зато потом мы плыли на высоте 1600 метров, наслаждались тишиной и смотрели на леса, поля и деревни. Казалось, что мы не летим над ними, а изучаем подробную карту местности. Это ощущение похоже на то, какое испытываешь при взлете или посадке самолета, но на самолете ты отгорожен стеклами иллюминаторов, к тому же вскоре после взлета землю скрывают облака.

Там, на высоте, вспомнилось, как однажды мы изо всех сил бежали по полю к приземляющемуся шару. Высокая пшеница цепляла за ноги, царапала, но боли не чувствовали. Шар был уже почти на земле, до него оставалось метров триста... впрочем, мы уже поняли, что не успеваем. Корзина коснулась земли и, как мячик, отскочила от нее. Шар вновь набирал высоту. Через все поле поплелись обратно к машинам, в то время как другая группа уже мчалась на перехват. Дело в том, что газовый шар почти невозможно посадить без посторонней помощи: его надо прижать к земле и не дать ему снова взлететь. Согласовать же время и место посадки совсем непросто.

А скоро мы и сами оказались на месте тех, кого не успели встретить. Ветер, хоть и несильный, сносил шар в сторону. А мы, перегнувшись через борта корзины, хватались за стебли пшеницы, стараясь хоть как-то удержать его на месте. Колосья рвались, и в руках оставались только зерна. Вздохнули спокойно, лишь когда, наконец, подоспела помощь, и отправили в очередной полет новых счастливчиков.

В первый раз зайдя в столовую, мы были приятно удивлены тем, что на доске вместе с написанными мелом немецким «Willkommen» и английским «Welcome» (вариантами русского «Добро пожаловать») красуется «Здравствуйте».

Мы исправили неточность. А вскоре появились аналогичные надписи на литовском, французском, турецком и других языках. Позже это вошло в традицию — каждый день на доске можно было видеть новую фразу во многих вариантах.