— Эту церковь святой Барбары, покровительницы шахтеров, построил Муссолини во время второй мировой войны. Уголь тогда добывали даже в море, до острова Црес...
Ровинь, — рассказывает Марина по дороге на западное побережье, — это почти Италия. Даже сейчас там говорят на диалекте итальянского и голоса у многих итальянские — сочные, звучные... А Маури снова вспоминает войну:
— Когда-то Пулу и Ровинь связывала железная дорога. Сейчас в Ровини осталась лишь станция. Рельсы сняли по приказу Муссолини и отправили в Северную Африку, где шли большие бои. Но в пути поднялся сильный шторм — и теперь рельсы лежат на дне Средиземного моря. Божья кара!..
В Ровинь мы приехали накануне праздника святой Евфемии, покровительницы города. На центральной площади стояли большие парусиновые палатки; заглянув внутрь, я увидела длинные столы для завтрашней трапезы. Возле палаток ребятишки вместе с молоденькой учительницей соревновались в перетягивании каната.
Было как-то предпразднично шумно и весело. «Подрумы» — кабачки, подвалы, кофейни, бистро — тоже не пустовали.
Мы присели за столик уличного кафе — передохнуть с дороги. Подошел молодой черноволосый официант.
— Добар дан, — поздоровался он.
— Добрый день.
Официанта звали Джованни. Покончив с кофе и мороженым, я спросила:
— Джованни, а что завтра поставят на столы, ну, там, на площади?
Джованни, польщенный моим любопытством, почти пропел:
— Хлеб домашний, овечий сыр, пышерт, поленту, фужи, неки, домашнее вино, граппу...
Тут уж без Марины было не обойтись, и она пояснила:
— Джованни назвал все, чем встречают гостей дома. Пышерт — это вяленая свинина, тонко нарезанная, полента — мамалыга, фужи — спагетти с мясом, неки — что-то вроде пельменей с картошкой, ну а граппа — та же лозовача, виноградная водка, граппой ее называют итальянцы.
Жаль, что нас не будет завтра в Ровини...