Эй, жертва пираньи. Смотри, самолет. Высоко идет. Беззвучно, но красиво.

Володя лежал на полуспущенной лодке, уставившись в небо.

— В Москву, наверное, полетел...

И хотя наше местоположение полностью исключало такую возможность, я от чистого сердца согласился.

— Конечно, в Москву, а куда же еще...

— Слушай, а почему у твоей «Ласточки» крыльев нет? Были бы у нее крылья, надувные такие, резиновые, сели бы мы сейчас на нее и улетели бы отсюда к едрени матери. Да-а, и самолета уже не видно. А мы все еще здесь, и без крыльев...

— Ладно, я пошел на разведку.

Как, оказывается, просто идти без груза, пусть и по колено в грязи, прорубая себе дорогу мачете. Впереди вздрогнули ветви невысокого кустика, усыпанного пушистыми, бледно-голубыми цветами, и в воду с шумом упала полуметровая игуана. Поймать бы ее, на ужин. Да разве такую поймаешь.

Давно мне не было так легко. Почти прыжком преодолев ствол лежащего поперек дерева, нагибаюсь и свободно пролезаю под переплетением толстых лиан. Как же здорово без рюкзака! Мне кажется, я начинаю понимать, почему индейцы, уходя в сельву, берут лишь лук, мачете и гамак.

Еще около часа я могу двигаться вперед, а потом нужно будет возвращаться. Если, конечно, ничего не случится. Но мне кажется, должно произойти то, чего мы ждем так долго. И это будет справедливо. Справедливо, потому что силы уже не те, потому

что в лагере остался с трудом передвигающийся Володька, потому что у нас почти кончились продукты, а над головами пролетел самолет в Москву и, наконец, потому что у «Ласточки-21» никогда не вырастут крылья. И нам с ней нужна река...