Особенно хорошо пирамиды смотрятся со стороны пустыни; они, как мираж, плывут в горячем воздухе, и никогда не подумаешь, глядя на них с плоскогорья, что они так необъятно огромны. А ведь на площади пирамиды Хеопса можно было бы разместить такие значительные сооружения, как Собор святого Петра или Вестминстерский дворец.

Жаль, что уже нет на пирамиде Хеопса облицовки из мелкозернистого песчаника, которую ободрали еще в XIV веке.   Французские   путешественники того времени писали, что их поразила картина пирамид, на гранях которых копошились, как муравьи, рабочие и спускали вниз отполированные   плиты.   Их  отправляли на строительство дворцов мамлюкских султанов и жилых домов Каира.

Да, во времена фараонов белые контуры пирамид светились в лучах солнца, а их вершины, покрытые тонкими золотыми пластинами, слепили глаза. Лишь у пирамиды Хефрена до сих пор сохранилась наверху облицовка. Из уважения к отцу послушный сын сделал свою пирамиду немного ниже, чем пирамида Хеопса. Но на его пирамиде надпись — «Хефрен великий», так же как на третьей, еще меньшей, выстроенной для внука Хеопса, — «Божественный Микерин». Ведь это гробницы правителей Верхнего и Нижнего Египта.

Я стою на южной оконечности скалистого плато, на котором вытянулись с запада на восток три великие пирамиды. Ночью и ранним утром здесь царил покой и тишина. Но с каждым часом все больше прибывает автобусов с туристами, которых встречает сонм торговцев сувенирами и наездники на верблюдах и лошадях.

Мальчики суют в руки открытки и брелки, украшения, изображающие Нефертити или священного жука-скарабея, а владельцы верблюдов опускают перед тобой «корабля пустыни» на колени и всячески зазывают взобраться на бархатное седло. И за все, конечно, нужно платить, даже за фотографию на фоне верблюда.