Однажды незадолго до полудня - это было в конце 1896 года - я получил записку от Холмса: он срочно вызывал меня к себе. Когда я приехал на Бейкер-стрит, в полном табачного дыма кабинете уже сидела, расположившись в кресле напротив него, пожилая дама, по виду располневшая хозяйка пансиона или гостиницы.

- Это миссис Меррилоу из Южного Брикстона, - сказал Холмс, указывая рукой в ее сторону. - Если и вы не в силах бороться со своими вредными привычками, Уотсон, можете курить, наша гостья не возражает. Она расскажет любопытную историю, которая в дальнейшем может привести к такому развитию событий, когда ваше присутствие станет необходимым.

- Сделаю все, что в моих силах.

- Видите ли, миссис Меррилоу, если я соглашусь навестить миссис Рондер, мне хотелось бы иметь свидетеля. Надеюсь, вы разъясните ей это, прежде чем мы к ней придем.

- Благослови вас Господь, мистер Холмс, - воскликнула наша посетительница, - она так жаждет встретиться с вами, что можете приводить с собой хоть толпу!

- В таком случае мы приедем сегодня сразу же после полудня. А теперь давайте разберемся, правильно ли я уяснил ситуацию. Вы сказали, что миссис Рондер является вашей квартиранткой вот уже семь лет, но за это время вы только раз видели ее лицо?

- Лучше бы мне вообще его не видеть! - ответила миссис Меррилоу.

- Итак, оно сильно изуродовано.

- Знаете, мистер Холмс, то, что я увидела, вообще едва ли можно назвать лицом. Однажды наш торговец молоком заметил его в окне и уронил свой бидон, разлив молоко по всему саду перед домом. Так оно выглядело. Когда я случайно застала миссис Рондер врасплох, она поспешила закрыться, а затем сказала: "Теперь, миссис Меррилоу, вы знаете, почему я никогда не снимаю вуаль".

- Вам известно хоть что-нибудь о ее прошлом?

- Ничего.

- Ее кто-то рекомендовал вам?