Ритуальные захоронения эпохи Шан-Инь встречаются не только в мавзолеях ванов, но и в значительно более скромных гробницах. Вероятно, эти гробницы принадлежали главам знатных, прежде всего жреческих родов, которые брали с собой в загробный мир по несколько рабов.

С приходом к власти династии Чжоу, сменившей Инь в одиннадцатом веке до н. э., обычай человеческих жертвоприношений начинает понемногу выходить из употребления. Первым властителем, который, как сообщает предание, «не принимал человеческих жертвоприношений», был основатель чжоуской государственности Чжоу-гун.

Одно из последних массовых человеческих жертвоприношений в Китае было совершено в 621 году до н. э.: с правителем Мугуном было похоронено 177 человек. Но Мугун был владыкой вассального царства Цинь, которое просвещенные чжоусцы считали «полуварварским». Впрочем, даже его земляки осудили правителя. Главный историограф императорского дворца «Отец китайской историографии» Сыма Цянь, живший на рубеже II–I веков до н. э., писал:

«На тридцать девятом году правления Мугун умер и был похоронен в Юн. С ним принесли в жертву и захоронили сто семьдесят семь человек. В числе захороненных с покойным находились трое верных слуг дома Цинь из рода Цзы-юй-Янь-си, Чжун-хан и Чжэнь-ху. Цинь-цы, скорбя об ушедших, сложили в их честь песню „Иволга“… А благородные мужи сказали: „Циньский Мугун расширил земли и увеличил число наших владений… Но то, что он не стал главой союза владетельных князей, также сообразуется с обстоятельствами. Ведь он умер, покинув свой народ, более того, взял еще и своих верных чиновников с собой в могилу. Между тем прежние ваны, умирая, оставляли все-таки потомкам моральные нормы, завещали выработанные ими законы. Как же Мугун мог взять в могилу лучших людей и верных слуг, тех, по ком так скорбят байсины (знать. — О. Я.)?“»