На этом череда правовых вопросов еще не кончалась. Надо было позаботиться и о рассаживании вельмож высокого ранга. Кардиналы оставались стоять перед королем, перед королевой же и перед королевскими детьми садились на табурет, перед принцами и принцессами крови уже могли предъявлять право на кресло. Иностранные герцоги и испанские гранды перед королевской четой и королевскими детьми стояли, перед королевскими внуками сидели на табурете, перед принцами и принцессами крови — в кресле.

Лабиринт табуретного права вился и дальше, но я не могу больше посвящать времени его закоулкам, потому что передо мной лежит книга Галеотто Марцио, и я прочту кое-что о порядке рассаживания при короле Матиаше

Его супруга, итальянская принцесса Беатрикс, привезла с собой итальянский обычай: если она садилась, придворные дамы тоже могли сесть, куда им вздумается, безо всякого особого на то разрешения. Один деликатничающий придворный завел об этом речь с Матиашем, сопровождая свои слова покачиваниями головою, что-де было бы приличнее, если бы они оставались стоять. "Пусть себе сидят, — успокоил его король, — они такие страшненькие, что более оскорбляли бы взор, коль стояли бы".

Право табурета — это лишь малая толика из набора утонченных привилегий высшего дворянства. Не о главной роли шла здесь речь, а об яствах, особую пикантность которым придавало то, что правом этим пользовались при всем честном народе.

На придворных приемах дамы низшего ранга целовали подол платья королевы. К целованию были обязаны и герцогини, и супруги пэров; их привилегия сказывалась в том, что они могли целовать платье чуть-чуть повыше.

Длину шлейфа дамского платья придворный закон по словам Сен-Симона определял так:

Королевы — 11 аршин,

Королевен — 9 аршин,

Королевских внучек — 7 аршин,

Принцесс крови — 5 аршин,

Прочих герцогинь — 3 аршина.